Спорить с моим отцом бесполезно, потому что он по своей натуре – диктатор.

Если он решил, что его сын обязан стать лучшим теннисистом в мире, значит так и должно быть. Его решения никаким обсуждениям не поддаются.

Бывало, когда отца что-то во мне не устраивало, он направлял на меня так называемую теннисную пушку (это тренажер, который с огромной скоростью мечет мячи по всему корту – заменяет игроку соперника), и я буквально оказывался под расстрелом.

Мне было достаточно больно.

Даже после моей победы на Уимблдоне в 1992 году, он, вместо того, чтобы порадоваться за меня и поздравить, выпалил: «Как можно было продуть в четвертой партии??!»